Вверх

Я парень, а не девушка! Покажите мне мужскую рекламу!

Ретро газета в подарок
Вы вошли на сайт, как Гость






Зарегистрироваться
Забыли пароль?
Меню

Гибель Гагарина

Расследование одной из самых загадочных трагедий прошлого века — гибели первого космонавта планеты Юрия Гагарина и летчика Владимира Серегина — может быть возобновлено. Говоря языком юристов, «по вновь открывшимся обстоятельствам». На возобновлении следствия настаивает бывший сотрудник ГосНИИ эксплуатации и ремонта авиационной техники ВВС Игорь Кузнецов, который в числе других в 1968 году выяснял причины катастрофы самолета «МиГ-15».

Выдвинуто немало версий причин аварии, но на главный вопрос — что же происходило с самолетом и экипажем в последние 68 секунд полета — ответа нет. Кузнецов долгие годы собирал материалы, касающиеся трагедии. За это время технический прогресс шагнул далеко вперед, и Игорь Иванович проанализировал данные с учетом современных знаний. Выводы, которые он сделал, поистине сенсационны: Гагарин и Серегин в момент падения самолета находились без сознания, поэтому и не могли вывести машину из пике. А виной тому — незакрытый кем-то вентиляционный кран в кабине.

27 марта 1968 г. полковник Серегин как инструктор и проверяющий на самолете «МиГ-15» взлетел вместе Гагариным с аэродрома «Чкаловский». Этот полет оказался для них последним. Тщательность обследования места падения самолета и объем собранного материала не имеют аналогов в мировой практике расследования авиакатастроф. Под Киржачом (место падения) было собрано более 90% самолета, тогда как обычно собирают не более 60%. Самый крупный человеческий фрагмент — кисть левой руки Гагарина — был обнаружен в обломках левой панели первой кабины. Среди обломков пола нашли подошвы и часть ботинка.

Медики оказались в чрезвычайно трудном положении: от них требовали установить, кто из пилотов управлял самолетом в последний момент. Тщательный анализ найденных подошв обуви позволил сделать вывод, что самолетом управлял Серегин.

18 августа 1968 года госкомиссия сформулировала заключение о расследовании катастрофы и подготовила текст для публикации в печати результатов работы, — раскрывает секреты 37-летней давности Игорь Кузнецов. — Однако официально эти документы опубликованы не были: начались события в Чехословакии, СССР ввел туда войска, и внимание общественности переключилось на эту тему. Но факт остается фактом: расследование так и не дало ответа на главный вопрос: в чем причина катастрофы? Когда об этом — еще в мае 68-го — доложили руководителю комиссии Дмитрию Устинову, он в сердцах воскликнул: «Да что их, нечистая сила сбила?» И продлил работу комиссии еще на три месяца.

Первые 20 лет тема падения самолета Гагарина фактически была под запретом. Материал, собранный госкомиссией, увидел свет только в 1987-1989 годах в статьях профессора Белоцерковского (ему вместе с космонавтом Леоновым разрешили ознакомиться со сводным отчетом комиссии), опубликованных в технических и справочных изданиях по авиации и, следовательно, малодоступных обывателям. Профессор изложил одну из тех многочисленных версий, которые рассматривала госкомиссия, но признала ее лишь вероятной: она не была подкреплена фактами.

Госкомиссия провела беспрецедентное по объему и глубине расследование, — говорит Игорь Кузнецов, — но камнем преткновения, на котором споткнулась и остановилась вся работа, стала невозможность получения достоверной информации об аварийном участке полета самолета — от момента последнего сеанса радиообмена экипажа с руководителем полетов до точки падения. Эти последние 68 секунд полета до сих пор оставались неизвестными.

Оказалось, что тогдашним научным умам и практикам не хватало знаний. Некоторые параметры, факты, показания приборов специалисты объяснить не смогли, поэтому они остались невостребованными — до поры до времени. И только сейчас оказалось возможным понять, о чем они свидетельствуют и какие процессы отражают. Игорю Ивановичу удалось определить главное — траекторию и параметры движения самолета Гагарина на аварийном участке полета.

Зная, как на самом деле двигался самолет на этом участке, стало возможным понять первопричину и суть аварийной ситуации, оценить действия летчиков в сложившейся нештатной ситуации, определить факторы, которые привели к трагической развязке, восстановить реальный маршрут полета самолета от взлета до точки столкновения с землей.

То, что кабины были не загерметизированы, было установлено еще госкомиссией. Кран вентиляции первой кабины, у Гагарина (всего в самолете два крана — в первой и во второй кабинах), был открыт на 48%. Это значит, что кабина не была загерметизирована с самого начала полета. Летчики узнать об этом могли только на высоте более 2 тысяч метров — по показаниям приборов. Они, видимо, выяснили это, когда делали развороты на высоте 4200 м. Установив, что произошла нештатная ситуация, летчики стали действовать согласно инструкции. Как тогда, так и сегодня они обязаны прекратить выполнение задания, экстренно снизить высоту полета до 2 тысяч метров и вернуться на аэродром.

Траектория показывает, что именно это Серегин с Гагариным и сделали: развернулись, чтобы экстренно снизить высоту полета. Они запросили 320 градусов, т. е. хотели уйти налево. Но развернулись все-таки на курс 180. Это легко объяснимо: слева на высоте 3 тысячи метров работал другой учебный истребитель «МиГ-15». Серегин с Гагариным знали, что туда идти было опасно, — могли столкнуться. Сразу вниз они тоже не могли опуститься: по их расчетам, там прыгали парашютисты — летчики-космонавты под руководством Алексея Леонова. Леонов тогда сказал: «Наши летают!» И оказался последним, кто слышал гагаринский самолет.

Можно с уверенностью сказать, что «нырок» («бочка» с уходом на пикирование, чтобы снизить высоту) сделал Серегин, — говорит Игорь Иванович. — Сделал энергично, правым переворотом. Гагарин еще не был подготовлен к выполнению такого сложного маневра. Только при таком варианте ухода на снижение могли появиться те показания приборов, которые были установлены комиссией.

А дальше произошло непонятное: машина пошла вниз (приборы это подтвердили) и не вышла из пике. Все удивлялись: почему опытнейший Серегин даже не сделал попытки выхода? Ни на 2 тысячах метрах, ни вблизи земли. К сожалению, в 1968 году некоторые параметры конечных условий полета (непосредственно перед падением) были поняты комиссией однозначно. Эксперты посчитали, что летчики слишком поздно попытались вывести машину из пикирования и просто недотянули. Теперь же уверенно можно сказать, что попытки вывода даже не предпринимались.

Что же случилось?

Летчики находились на высоте 4200 м в незагерметизированной кабине более 6 минут, кислородными масками не пользовались — это установила комиссия. Значит, можно говорить о начальном кислородном голодании (гипоксии). Из этих 6 минут 5 на пилотов действовала перегрузка. А потом они начали быстро снижаться, и перегрузка продолжала расти.

В незагерметизированной кабине давление росло лавинообразно. Можно утверждать, что в первые же 5-7 секунд летчики получили так называемый аэродинамический удар: давление в кабине росло со скоростью 9-14 мм ртутного столба в секунду (!), потому что вертикальная скорость снижения была 140-150 м/с — это тоже показали приборы. Представьте, если вы летите в самолете, уши закладывает при снижении 5-7 метров в секунду. А тут все 150! Последствием аэродинамического удара может быть оглушающий эффект или летальный исход. Есть все основания полагать, что в течение первых 3-7 секунд пилоты потеряли работоспособность, и далее пикирование, вплоть до столкновения с землей, продолжалось в неуправляемом режиме. А еще через 22 секунды машина разбилась.

Только в 1991 году медики смогли установить: если летчик оказался в предобморочном состоянии, сознание возвращается к нему через 5-15 секунд, способность оценивать обстановку — через 15-20 секунд, двигательная активность и способность управлять самолетом — через 30-120 секунд. Гагарину с Серегиным просто не хватило времени прийти в себя и вновь начать управлять пикируемой машиной. Игорь Кузнецов считает, что полуоткрытый кран вентиляции первой кабины (это стало причиной негерметичности) и высокую вертикальную скорость снижения при пикировании ни в коем случае нельзя ставить в вину экипажу. Кран могли оставить открытым и техник, и пилот, летавший на этой машине перед Гагариным.

Можно предполагать, что Юрий Алексеевич не трогал этот кран. Летчики восприняли негерметичность кабины как неисправность авиатехники и далее действовали строго по инструкции, — резюмирует Игорь Иванович. — А инструкция того времени не ограничивала величину вертикальной скорости снижения при такой нештатной ситуации. Ограничения ввели только в 1975 году — не более 50 метров в секунду (а они снижались со скоростью 140-150 м/с). И оно действует по сей день. Опасность совокупного воздействия высотных факторов полета на организм пилотов тогда тоже была не так очевидна, как сейчас.

Загадки истории Тайны человека
Загадки природы
Тайны Вселенной
Мы В Контакте Мы на Facebook Лента новостей RSS

Маленький бонус:
Эту информацию могут видеть только зарегистрированные пользователи
Копирование и публикация материалов сайта разрешены только при наличии активной ссылки на источник
2011 - наши дни.. © Контакты | Лого | Реклама на сайте | Вебмастерам